Сокращённое изложение текста «Топографи­ческой анатомии» напечатано в распростра­нённом журнале «Отечественные записки» (1860 год). Николай Иванович излагает в этой статье основные принципы своего труда. Как во всей своей исследовательской деятельности, он и здесь имел в виду главным образом приложения научных открытий к практической медицине.

«Я видел на моём веку,— пишет Пирогов,— много врачей, которые, зная порядочно обыкновенную описательную анатомию, имели чрез­вычайно сбивчивое понятие о положении же­лудка и ободошной кишки, и при исследованиях живота у больных постоянно смешивали положение этих двух частей кишечного ка­нала . В начале 1850 г. я, к полному осуще­ствлению моей мысли, решил издать полное систематическое изложение разрезов всего тела . Меня поддерживала мысль, что приду­манным мною способом я мог изложить с не­известной доселе точностью положение всех частей тела .

Господствующая мысль моего труда проста. Она состоит в том, чтоб посредством значи­тельного холода, равняющегося не менее как 15° R, довести все мягкие части трупа до плотности твердого дерева . Доведши труп до плотности дерева, я мог и обходиться с ним точ­но так же, как с деревом; мне нечего было опа­саться ни вхождения воздуха по вскрытии по­лостей, ни распадения их. Я мог самые нежные органы распиливать на тончайшие пластинки. Мне нужно было исследовать положение ча­стей в трёх главных направлениях: в попереч­ном, продольном и переднезаднем, и я распи­ливал каждую полость на верхнюю и нижнюю, на правую и левую и на переднюю и на заднюю половины .

Во время моих занятий я напал на мысль сделать ещё другое приложение холода к топографической анатомии. Мне представилась возможность посредством заморожения изу­чить положение, форму и связь органов, не распиливая их в различных направлениях, а обнажая их на замороженном трупе, подобно тому, как это делается и обыкновенным спо­собом. Конечно, этого нельзя сделать без помощи долота, молотка, пилы и горячей воды. Подобно тому как в Геркулане откры­вают произведения древнего искусства, за­литые оплотневшею лавою, так точно нам нужно в замороженном трупе обнажать и вы­лущать органы, скрытые в оледеневших слоях».

Дальше следует рассказ о том, как Пирогов еще в 1853 году представил в Парижскую академию пять выпусков своего атласа "опа-графической анатомии». Об этом труде рус­ского учёного было сделано в заседании Французской академии 19 сентября того же года сообщение, напечатанное в её протоко­лах. Спустя три года французский анатом Ле-жаyдр представил в Парижскую академию несколько таблиц, выполненных по тому же методу сечения замороженных трупов, и по­лучил Монтионовскую премию.

Об этом было напечатано в тех же прото­колах той же академии, но о Пирогове здесь не упоминалось. «Мой труд как будто бы не существовал для академии», — пишет Николай Иванович и добавляет иронически, намекая на Крымскую войну: «Я ничем другим не могу объяснить это забвение, как восточным вопро­сом, в котором вероятно и парижская акаде­мия, по чувству патриотизма, приняла деятельное участие. Но оставим в покое вопрос о пер­венстве. Нужно решить сначала, стоит ли о нём спорить и принесли ли исследования заморо­женных трупов хоть какую-нибудь пользу науке». Ответ на это дала наша Академия наук, присудившая в 1880 году Пирогову за «Топографическую анатомию» полную Демидовскую премию.

Зимой 1851 года Пирогов изложил на лек­ции в Медико-хирургической академии новый способ костно-пластической операции ноги. В следующем году сообщение об этом появи­лось в печати. Одна идея костно-пластической операции могла бы, по заявлению многих ав­торов, обессмертить имя Пирогова, если бы у него не было других заслуг перед наукой и человечеством. Её достоинство, как определял сам Николай Иванович, не только в способе ампутации (вырезание повреждённого органа), а в остеопластике. «Важен принцип,— пишет он в «Началах военно-полевой хирургии», — что кусок одной кости, находясь в соединении с мягкими частями, прирастает к другой и служит и к удлинению, и к отправлению (дей­ствию) члена».