И тем не менее влияние Пирогова на разви­тие русской и всей мировой научной медицины огромно. Все отечественные хирурги и ана­томы — дореволюционные и советские, — мно­гие выдающиеся зарубежные деятели военной медицины считают себя его учениками. По верному определению историка хирургии, «школа Пирогова— вся русская хирургия». Великие заслуги Пирогова перед Родиной и человечеством живут и вечно будут жить в памяти благодарного потомства.

Возвращаясь из Крыма в Петербург, Нико­лай Иванович в пути и в самой столице только и слышал разговоры о необходимости перемен. Каждая группа, каждый класс населения ждали перемен в соответствии со своими ин­тересами, по своему пониманию.

Крестьяне изнемогали под бременем крепо­стнической эксплуатации. Случаи жестоких расправ с помещиками превратились в быто­вое явление. Восстания крестьян и волнения среди рабочих принимали стихийный характер. Грозные признаки надвигающихся бурь устра­шали многих.

Правительство жестоко подавляло восстания вооруженной силой, сурово расправлялось с рабочими. Тем не менее оно «после пораженияв крымской войне увидело полную невозмож­ность сохранения крепостных порядков». «Крымская война показала гнилость и бесси­лие крепостной России».

Прежде чем проводить реформы, хотели успокоить общественное мнение. Чтобы дока­зать искренность желания отменить крепост­ные порядки, решили ввести в состав высшей администрации лицо, не принадлежащее к бю­рократии. В правительственных кругах остано­вились на Пирогове, как на человеке, наиболее подходящем для намеченной цели.

Философские трактаты Николая Ивановича, написанные им в начале пятидесятых годов, еще тогда распространялись в списках и усердно читались в широких кругах общества. По возвращении Пирогова из Крыма его убе­дили опубликовать один из своих трактатов в журнале «Морской сборник». Это было из­дание, сравнительно свободное от воздействия полицейской цензуры. Оно состояло в непосред­ственном ведении царского брата, великого князя Константина Николаевича, официально возглавлявшего морское министерство и счи­тавшегося в обществе главой либеральной партии. В «Морском сборнике» печатались статьи по вопросам, волновавшим всё тогдаш­нее общество. В другом издании такие статья не пропустила бы цензура, а из «Морского сборника» их могли беспрепятственно перепе­чатывать, полностью или в извлечениях, все другие журналы и газеты.

В июльской книжке «Морского сборника» за 1856 год появилась за подписью Пирогова статья под названием «Вопросы жизни».

Это был один из упомянутых выше тракта­тов 1850 года, приспособленный автором для печати. Изложенные в этой статье мысли о воспитании привлекли всеобщее внимание. Сам эпиграф статьи Пирогова: «К чему вы готовите вашего сына? — Быть человеком!» — до известной степени соответствовал педаго­гическим идеалам лучшей части тогдашнего общества, унаследованным от проповедей Белинского и Герцена пропагандировавшимся Чернышевским и Добролюбовым.

Расплывчатость статьи Пирогова, туман­ность ее давали возможность каждому вос­пользоваться ею для изложения своих взглядов на устройство общества в ту пору всеобщего стремления к переустройству и обновлению. Мысли самого популярного после Крымской войны человека, гениального хирурга и знаме-нитого учёного, о воспитании получили боль­шое распространение.

Статья Пирогова привлекла внимание обще­ства резким обличением старой системы вос­питания, требованием воспитывать людей с честными убеждениями, которые может выра-ботать только тот кто «приучен с первых лет жизни любить искренно правду, стоять за неё горой и быть непринуждённо откровенным как с наставником, так и с сверстниками». Наряду с такими высказываниями в очерке были ми­стические рассуждения об уповании в промы­сел и т. п. Ради этих и других подобных 6т-ступлений правящие круги простили Николаю Ивановичу рискованное, с их точки зрения, требование доставить молодёжи воспитанием «все способы и всю энергию выдерживать не­равный бой с обстоятельствами жизни».

Одним из первых откликнулся на «Вопросы жизни» Н. Г. Чернышевский (в августовской книжке «Современника»). Изложив ту часть статьи Пирогова, где говорится о вреде спе­циальных знаний без общего развития, вождь крестьянской демократии писал: «Кто и не хотел бы, должен согласиться, что тут всё — чистая правда, — правда очень серьёзная и за­нимательная, не менее лучшего поэтического вымысла». Чернышевский призывал читателей поверить Пирогову в вопросе, относительно которого их мнения сходились: «Если он, слава наших специалистов, говорит, что спе-циализм обманчив, вреден и для общества, и для самого обрекаемого на специализм, когда не основан на общем образовании, — кто у нас может сказать: «я лучший судья в этом деле, нежели г. Пирогов».